Олег. Олежка Григорьев, помню, ехал к нему на край света, метро, потом на трамвае. На краю света была уютная новая квартира, на стенах коллекция бабочек, в секретере кости и череп, на столе бутылка водки, вокруг пьянствующие уголовнички.

Олег, сколько я помню, был всегда один, даже когда женат. Какая женщина, скажите, выдержит бесконечное празднование неизвестно чего, скорее всего неистовства духа, с русскими скандалами и примирениями, с битьем посуды и разбиванием чужой и собственной физиономии!..Познакомился я с Олегом давно, не знаю, было ли ему восемнадцать, но в Лианозово к Оскару Рабину он уже приехал. Сидел, пил, слушал чужие стихи и читал свою повесть из жизни детского сада. Такой экзистенциализм на ночном горшке. Мне повесть понравилась, я её запомнил. Стихи его дошли до меня сначала как фольклор...В последнюю нашу встречу Олег подарил мне свои стихи, вышедшие в Питере в виде газеты с рисунками «Митьков», лишь после его смерти стали издаваться книги его стихов Олег Григорьев как поэт стоит посреди этого города с патиной прошлого величия особняком...

Генрих Сапгир, «Новое литературное обозрение», 1995, № 14